Вышел французский фильм «13 дней, 13 ночей», драма о событиях 2021 года в Афганистане
В прокате — фильм Мартена Бурбулона «13 дней, 13 ночей» (13 jours, 13 nuits), посвященный эвакуации сотен афганцев, укрывшихся на территории французского посольства, из занятого талибами Кабула в августе 2021 года. Михаил Трофименков не припомнит фильма о спецназе бессмысленнее, чем этот.
С криком «все пропало, все сжечь» начальник охраны французского посольства майор Мохамед («зовите меня просто Мо») Бида (Рошди Зем) со всей дури лупит кувалдой по работающему плазменному телевизору. Потому что нефиг дипломатам знать, в какой они ловушке очутились. Пожалуй, это самое осмысленное и самое его квалифицированное действие за все время фильма. Знал бы Бида, что сотрудникам придется проторчать в посольстве почти две недели, может, и не лишил бы их единственного окна в мир.
Вообще-то обычно, когда создатели фильма выносят в его заглавие некие временные параметры, это уже предполагает высокий уровень саспенса, основанного на принципе обратного отсчета. Успеют ли герои или нет?
Этот принцип обязателен даже для фильмов, основанных на реальных событиях. Клинт Иствуд, например, сумел же снять «Чудо на Гудзоне» о вынужденном приводнении пассажирского лайнера в Нью-Йорке так, что до последней секунды сердце екает за героев, хотя заранее известно, что у экипажа все получится. Так же заранее известно, что у французов получилось вывезти из Кабула под три тысячи сотрудничавших с ними афганцев и членов их семей. Но за фигурантов фильма Бурбулона абсолютно не получается переживать.
Да и обязательный принцип ежедневного отсчета событий вообще не работает: вот вам первый день, а вот уже тринадцатый.
Интересно было бы, наверное, узнать, как эти две недели решались проблемы с кормежкой сотен беженцев, какие конфликты между ними возникали, но все это проходит мимо внимания режиссера.
Беженцы сначала, как им и положено, бегут к вратам посольства с криками «вы нам обещали!», синхронно, как кордебалет, воздевая руки. А потом терпеливо ждут исхода, изредка потчуя гостеприимных французов афганскими народными мудростями типа «из черной тучи льется чистая вода». Никакого ощущения коллапса, гуманитарной катастрофы, даже элементарной опасности: массовка лениво отрабатывает физкультурные упражнения на свежем воздухе.
Так же лениво бесчинствуют талибы, кажется, более всего озабоченные тем, чтобы не растрепать свои кудри черные до плеч. На их экранном счету ровным счетом одна жертва: торговец спиртным. Ну, еще пару раз выстрелят у кого-нибудь над ухом, чтобы жизнь медом не казалась. А в целом столь же терпеливо, как беженцы, ждут, пока ихнее начальство согласует с начальством французским порядок эвакуации.
Французское начальство представлено послом, который в бронежилете и белой рубашоночке хорошенький такой бегает по кабульскому аэропорту и кормит запертых в посольстве обещаниями. Живым упреком его легкомысленному виду служит здоровяк Мо со своей кувалдой и большим-большим стволом на бедре. Но и он, несмотря на застывшее на лице выражение зверской озабоченности, больше занят перемигиваниями и перекурами с афганофранцузской журналисткой Евой (Лина Кудри). Мо и губастая Ева похожи вместе на Кинг-Конга и Дюймовочку: есть в этом сексуальном контрасте что-то не то чтобы порнографическое, но неуместное в контексте происходящего.
Но еще большее неудобство за режиссера вызывает финальная сцена в аэропорту. Мо перекидывается парой слов с прелестной американкой из спецназа, которая баюкает афганского ребенка. Воительница на грани нервного срыва жалуется: «Это полный, сука, кошмар! Нас типа к такому не готовили». Эй, солдат Джейн, а к чему тебя вообще готовили в школе морской пехоты, если охрана периметра мирной эвакуации уже выбивает тебя из колеи?
Ладно: кошмар заказывали, будет вам кошмар. Смертник подорвет себя в толпе, но деликатно, за кадром. И «Мадонна Джейн» погибнет при взрыве в числе тринадцати морпехов: только для этого она и сгодилась режиссеру. Зато никто из слуг и подопечных французского государства не пострадает.
Финал с плачущим Мо, который увозит на родину горсть чужой земли, завернутой в афганский флаг, кажется пародией на все гражданственные и человеческие чувства одновременно.
Хотя можно увидеть в этом своего рода формулу «гуманитарных интервенций»: пришли, порушили, попрощались, поплакали.
