БДТ имени Товстоногова побывал на гастролях в Сербии
Большой драматический театр имени Товстоногова провел гастроли в Сербии: в двух крупнейших городах страны были показаны три спектакля из репертуара знаменитого петербургского театра. Событие, еще четыре года назад казавшееся если не рядовым, то совсем не уникальным, теперь обрело все признаки логистической и коммуникативной сенсации. Ее свидетелем стала Эсфирь Штейнбок.
Разумеется, российские театры ездят за границу и в нынешних, радикально изменившихся за последние несколько лет, условиях — в рамках культурного обмена. Спектакли негосударственных театров время от времени бывают не только в дружественных странах, но и в Берлине, и в Лондоне, и в Амстердаме. Если же говорить о театрах федерального подчинения, Театр имени Вахтангова не так давно был на гастролях в Китае и Эмиратах, «Сатирикон» привозил восстановленную «Чайку» Юрия Бутусова в Ереван, в тот же Белград Александринский театр два с половиной года назад привозил «Женитьбу» Валерия Фокина, а с его же «Обыкновенной смертью» Театр наций собирается в апреле в Боготу на большой международный фестиваль, и это наверняка не исчерпывающий список. Но полноценные гастроли, с тремя названиями, в двух городах, к тому же в европейской стране, расположенной к западу от России, стали уникальным событием.
История началась с идеи приглашения Андрея Могучего на постановку в Сербии.
Для «затравки» решили познакомить сербских зрителей с выдающимся российским режиссером (точнее, напомнить о нем: спектакли Могучего бывали на белградском фестивале БИТЕФ в «нулевые»), который тогда только выпустил в Петербурге спектакль «Холопы», тут же ставший значительным событием. Со временем идея трансформировалась в полноценные гастроли БДТ, и к Белградскому драматическому театру, инициатору и организатору тура, присоединился Национальный театр Нови-Сада, потому что в Белграде для масштабных «Холопов» не нашлось подходящей по размеру сцены. «Подтянулось» правительство автономной области Воеводина (город Нови-Сад — ее столица), дело приняло серьезный оборот, и тогда решающую роль сыграла поддержка российского Минкульта. В общем, создалось впечатление, что слона, то есть огромный театр, смогли протащить через игольное ушко разных препятствий и предрассудков. Сербские фуры с декорациями и реквизитом совершили три рейса. Всего из Петербурга приехали 144 человека плюс один мопс для «Холопов». Большим логистическим облегчением стало то, что из Белграда в Петербург есть прямые рейсы. То, что традиционная близость Сербии к России станет большой эмоциональной поддержкой затее, было ясно заранее.
Программу гастролей составили по принципу разнообразия жанров. В Белграде сыграли хорошо известную зрителям в России и отмеченную «Золотой маской» еще десять лет назад постановку знаменитого кукольника Евгения Ибрагимова «Когда я вновь стану маленьким» — нежный и философский спектакль о драме взросления ребенка, сыгранный актером Тарасом Бибичем и «оживленными» им же куклами. Это спектакль в буквальном смысле «на чемоданах», и жизнь в нем представлена как бесценное, но горькое путешествие через время и поверх него.
Образ дороги неявно присутствовал и в другом гастрольном спектакле — «Моцарт и Сальери»: два актера, Андрей Феськов и Павел Юринов, будто застряли где-то на железнодорожных рельсах, по которым они то и дело тюкают молоточком, и с помощью «маленькой трагедии» Пушкина оба «странника» пытаются переосмыслить собственную профессию.
Три раза кряду на разные лады проигрывают они «Моцарта и Сальери», меняясь ролями, вышучивая друг друга и непринужденно общаясь со зрителями, разбивая и свободно комментируя текст, откровенно валяя дурака и не стесняясь популярных песенок, мгновенно реагируя на сиюминутные обстоятельства. Так, один из них может завистливо вскричать «чем я хуже Милоша Биковича?», потому что Бикович сам сидит в зале. В сущности, конечно, это театральный капустник, но не без смысла: канонический текст выживает не от поклонения ему, а в бесконечных попытках его обмануть, смять, заболтать и высмеять. Истинная ценность подтверждается только талантливыми наскоками. Возможно, с точки зрения барьера восприятия это был самый рискованный пункт в гастрольной афише. Спас даже не остроумно организованный синхронный перевод, а то, что в зале были по преимуществу русские.
Могли быть опасения и насчет «Холопов»: казалось, ну что сербским зрителям за дело до семейных картин из жизни русских дворян Плавутиных-Плавунцовых, весной 1801 года ждущих перемен, а именно — смерти императора Павла I, и из жизни их крепостных? Но «рамка» сюжета, придуманная Андреем Могучим в виде среднеазиатских гастарбайтеров и инвесторов из Китая, ищущих недвижимость в сегодняшнем Петербурге, уже в прологе спектакля вызвала восторг: присутствие китайского капитала и в Сербии сегодня очень заметно и активно обсуждается в обществе. Впрочем, отменное художественное качество этого огромного спектакля-фрески, где есть место лирике и отчаянию, смутным надеждам и неизбежным в них разочарованиям, почти цирковому гротеску и прозрачной публицистике, столь бесспорно, что его можно вести куда угодно. В «Холопах», как зеркале, отражается то, что остальной театр только пробует понять, а именно — трагический и абсурдный дух исторической эпохи. «Сейчас никто не понимает, что происходит и почему» — эта фраза, брошенная главной героиней «Холопов», княжной Екатериной Павловной в без преувеличения гениальном исполнении актрисы Марины Игнатовой, вполне может быть эпиграфом не только для спектакля, но и для самой жизни, что в России, что в Сербии, что где-либо еще в нашем сломанном мире.
